Деньги важнее морали? Жительница Латгалии продает дом... вместе с матерью

Пожилые люди нередко дарят детям свою недвижимость или дают деньги на покупку дома или квартиры. Через некоторое время неблагодарные дети заявляют: «Это жилье – мое, а ты – никто!» Именно так произошло с жительницей хутора в Латгалии, которая столкнулась с террором со стороны близкого человека. Родная дочь старается выжить из дома мать, сестру и тетю. Есть ли защита от предательства близкого человека?

Долгая дорога домой

Алдона рассказывает, что родилась в Литве в 1936 году.

– Мой отец был большим военным начальником. Несмотря на то, что он ушел из армии в 1939 году, всю нашу семью репрессировали. Отца отправили в лагерь, а меня, маму и двух братьев в 1941 году – в Томскую область, поселок Коломенские Гривы. Там же я окончила школу. Эта школа мне снится до сих пор, – вспоминает Алдона.

После смерти Сталина семье разрешили вернуться домой. Но Алдона к тому времени уже вышла замуж за латыша, поэтому в 1959 году переехала не в Литву, а в Резекне. Тут женщина работала на молочно-консервном комбинате. В 1960 году у пары родилась дочь Терезия, еще через пять лет молодая семья получила двухкомнатную «хрущевку». Вскоре родилась и дочь Мария.

– В 1983 году я по вызову уехала работать в город Печоры старшим экономистом на одном из предприятий. Там и встретила 1991 год. Представители литовского движения Саюдис нашли меня там и стали зазывать вернуться в Литву, обещали помощь, поэтому я согласилась. Действительно, мне очень помогли. Приватизационные сертификаты продали задорого на аукционе, и я смогла купить в городе Утена хорошую кооперативную квартиру, затем двухэтажную дачу. С мужем к тому времени мы разошлись. Младшая дочь Мария уже вышла замуж и родила двух детей, старшая жила с отцом в Резекне, – рассказывает женщина.

Алдона вернулась в Литву.  

«Я наложу на себя руки!»

– К сожалению, семейная жизнь у моей старшей дочери не заладилась. Ее муж начал пить, а дети часто жили у меня в Литве. Со временем Мария стала настойчиво предлагать мне продать всю недвижимость и переехать к ней в Латвию – дескать, присмотрела даже хутор недалеко от Резекне.

По словам Алдоны, младшая дочь часто жаловалась на трудности, безденежье и чуть ли не голод.

– Она приезжала, уговаривала по-хорошему и по-плохому, устраивала скандалы, однажды пригрозила, дескать, наложит на себя руки. Я испугалась и сдалась. Продала за 11 000 долларов свою недвижимость и поехала к дочери и внукам. Дом купили за 4109 латов. Честно говоря, сам хутор находился в ужасном состоянии. Не понимаю даже, как там жили люди. Сама бы я такой дом не выбрала.

Но подкупило место. Дом стоит на берегу реки, до Резекне по прямой пять километров. К дому прилагалось три участка земли общей площадью 3,4 га. Кроме того, уж больно настойчивой оказалась Мария.

– Но в то время в Латвии действовал запрет на покупку земли иностранцами. У меня же литовское гражданство, я до сих пор живу по виду на жительство. По этой причине дом оформили на имя дочери, хотя в договоре и сказано, что деньги на покупку давала я. Дочь же пообещала, как только будет возможность, переоформит невидимость на мое имя.

В 2000 году Мария уехала работать в Ирландию, а Алдона принялась приводить дом в порядок. Разбила огород, завела скотину и птицу. На хуторе она поселилась не одна, а с младшей сестрой Милдой (сейчас ей 81 год) и дочерью Терезией (инвалид 1-й группы). В обустройстве дома активно помогал друг семьи, а позже и спутник жизни Алдоны.

– Он по образованию инженер, провел электрификацию в доме. Он своих денег много вложил, помогал и морально. Мы сделали дом хорошим и удобным, – вспоминает женщина.

«Тут все мое!»

В марте 2007 года Мария с одной стороны и Алдона, Терезия и Милда с другой подписали договор «Об установлении жилищного права». По этому документу живущим в доме женщинам присваивался личный сервитут – право совместно использовать недвижимость до конца своей жизни. В свою очередь Мария не могла без разрешения проживающих в доме своих родных закладывать, продавать или дарить недвижимое имущество. Кроме того, стороны обязались внести персональный сервитут в Земельную книгу не позднее 31 декабря 2007 года. 

– Время от времени я напоминала Марии, что неплохо бы внести мое право пользования домом в Земельную книгу. Она все отмахивалась, мол, мама, тут и так все твое. Живи спокойно.

Дочь вернулась в Латвию в прошлом году, после чего ни о каком спокойствии уже говорить не приходится.

– Она всем нам заявила: «Тут все мое, а вы здесь – никто». Стала требовать, чтобы мы отдавали ей всю пенсию якобы для ремонта второй половины дома, – вздыхает Алдона.

По словам пожилой женщины, Мария не скрывает, что намерена сдать мать в богадельню или психбольницу и ждет удобного момента. Говорит, что найдет, куда определить сестру и тетю. Несколько раз она угрожала родственникам физической расправой. Гражданскому мужу Алдоны даже пришлось несколько раз вставать на защиту пожилой женщины.  

– У меня здоровья нет совсем. Даже не знаю, как я это все перенесу, как долго еще смогу выдержать. Я ей предлагала: переоформляй дом на меня, а после моей смерти все останется тебе в наследство. Знаете, мне перед людьми стыдно за такого ребенка, – плачет пенсионерка.

Ситуацию комментирует юрист Виктория Аузиня.

– Может ли Алдона требовать, чтобы дочь записала персональный сервитут о ее правах пользования домом в Земельную книгу?

– Увы, но срок давности заключенного в 2007 году договора «Об установлении квартирного права» истек в 2017 году. Получается, что живущие в доме женщины свой шанс упустили.

– Не говорит ли в  пользу Алдоны тот факт, что она напоминала дочери о необходимости внести сервитут в Земельную книгу?

– Действительно, Гражданским законом предусмотрено продление срока давности. Но тогда Алдоне придется доказать, что она обращалась к своей дочери с заказным письмом, в котором напоминала о необходимости внести в Земельную книгу персональный сервитут, но напоминание осталось без ответа. Доказательством мог бы служить почтовый чек.

– Может ли дочь выселить мать и других родственников?

– Поскольку женщины задекларированы в доме, являются членами семьи, оплачивают все счета по содержанию недвижимости, то выселить их никто не может. Но это не мешает хозяйке продать свое имущество вместе со своей мамой, сестрой и тетей. Их выселит уже новый владелец.

– Что им делать?

– Попытаться договориться и обновить соглашение от 2007 года. При условии, что Мария на это согласится, они могут взять прежний текст договора, исправить даты и снова подписать. Затем им нужно отправиться к нотариусу и составить прошение в Земельную книгу о внесении персонального сервитута.

– Как часто сталкиваетесь в своей практике с подобными случаями?

– Сейчас довольно редко. Большинство пожилых людей, даря недвижимость или выделяя деньги на ее приобретение, сразу требуют установления персонального сервитута на право пользования жильем до конца жизни. Нотариусы предлагают это своим клиентам, и я присоединяюсь к этому совету.

Поделиться 2